Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
12:11 

Суууумерки... Ба-гоффф...

Когда и почему в европейской культуре возникает некромания? В принципе, ожившие (и не ожившие тоже) покойнички, злобный, но романтичный Вампир и прочая шушера - порождение готических романов. Однако и там они - не частые гости, и вообще вплоть до конца романтизма Вампир-как-таковой в литературе один, и он - внешне очаровательное, загадочное, но однозначное зло. В повестушках А.К.Толстого упыри даже и не обаятельны, но. В обоих случаях заметен один штришок: и у романтика Полидори, и у неоромантика Толстого вампиры - контркультура, они антиофициальны и антиофициозны и именно поэтому завораживают, как бы намекают на нечто, противостоящее тоскливой и правильной обыденности. Это попытка не только выпендриться, но и "заглянуть за грань" - по сути, то же самое делает Бодлер в "Падали". Впрочем, на тот момент нашлись и другие способы эстетического выпендрежа, и тема почти не нашла продолжения.
Большего внимания добился Стокер, у которого момент противостояния официозу акцентирован: отвратный, но загадочный Дракула в сопровождении головокружительных красавиц, этакое воплощение тлетворного экзотизма - против викторианского телесного, духовного и поведенческого убожества. Но дело даже не в этом. Роман Стокера появляется в очень показательный момент: 1897 г., ровно через год после возрождения олимпийского движения, примерно в одно время с повсеместным распространением гимнастики и первыми ласточками нудизма - и на пике декаданса. А еще - через два года после открытия икс-лучей, превративших непроницаемую и оформленную материю в заполненную энергией пустоту. Европейский рационализм агонизировал, модернистская вседозволенность духа, обернувшаяся двумя мировыми войнами, была лишь оборотной стороной исчерпанности европейской парадигмы развития, которую предсказал Ницше, а лет через двадцать разложит по полочкам Шпенглер. Культура сделала последний рывок - к оправданию саморазрушения, а затем начала сползать к самоповторению и апокалиптическим мотивам, в то время как массовое сознание додумалось до культа телесности и массового помешательства на здоровом образе жизни. И неизвестно, к чему бы все это привело, если бы не глобальная встряска Первой мировой. Любопытный момент: вампиров как тему удержала голливудская традиция, т.е. к ней обращались там, где и культ здоровья, и социально-цивилизационное самодовольство удержались до середины 20-х гг., вплоть до Великой депрессии. В любом случае, некроромантика как-то быстро выдыхалась рядом с реальной опасностью для жизни, рядом с потрясениями, заставляющими человека и общества видеть смерть воочию и всерьез думать о выживании. Фактически, мир оставался в напряжении до конца Второй мировой.
Но она закончилась. и мир разом выдохнул, почувствовав, что ужас закончился навсегда и не повторится.
Расслабуха первых десятилетий, слегка приперченная ядерным психозом, исходила из воспоминаний о финале Второй Мировой, воспринятом как окончательная и безусловная победа Разума над Хаосом. Мир снова, как и в середине девятнадцатого, оказался рационален и позитивен как целое, цивилизация переживала второй Золотой век, наполненный научно-техническими свершениями,- по сути, это была эпоха чистого Духа, освободившегося от груза телесности. Хаосу, ночной составляющей души здесь не было места, о ней следовало забыть. Как раз в это время Рене Генон, а затем Мисима, обращают внимание на то, что из обыденного сознания европейцев выкорчевывается само понятие смерти и смертности. Смерть становится неприличием, этакой не поминаемой в приличном обществе составляющей бытия. Прежде всего она искореняется из детской культуры и детской литературы. А вспомните позапрошлый век с его "Болезнью куклы" и похоронами оной же куклы! "Детям о смерти" - распространеннейшая тема в девятнадцатом, но - не в двадцатом. Иррационального не бывает, а если и бывает, то оно рационализируемо (как наркотики для Хаксли). Или подлежит уничтожению, как у Брэдбери, в произведениях которого люди будущего выжигают не только неправильные книги, но и кладбища с покойниками. Сохранившийся же элемент иррационального допускался как своего рода развлечение ЖИВОГО духа и опять-таки предполагал игнорирование телесности (увлечение Востоком, грязные коммуны хиппи и первая сексуальная революция с ее безразличием к телесной оставляющей - каждый имеет право на радость). Сексуальная контрреволюция и второе викторианство семидесятых сохранило тренд на бестелесность, однако - что характерно - за 30-40 послевоенных лет ничего нового культура Запада так и не сваяла - Запад просто вернулся к ценностям собственного Золотого века, середины девятнадцатого. Разумеется, слегка доработав их напильничком по мере надобности. И наступил на те же грабли - рационализация, самодовольство и исчерпанность культурной парадигмы.
Вторая сексуальная революция наступает одновременно с новым культом телесности. На сцене появляется аэробика - сперва как кулуарное самоубийство за выглядеть лучше всех, затем и как массовая клубная культура. Дендизм шестидесятых требовал выликолепия и небрежности одновременно - доминанта духа, всемогущество и вседозволенность; в восьмидесятые дух расписывается в бессилии, а тело обрастает буграми мышц Мистеров Вселенная. Мир требует от человека не величия, но совершенства (гламур), и это совершенство должно демонстрировать всем и каждому, каких усилий оно, совершенство, требует от своего носителя. Выглядеть хорошо - это цель жизни, это работа. Чуть позднее сюда же присоединяется Здоровый Образ Жизни - уже не просто как социально приветствуемое увлечение, но как норма и обязанность. Прекрасное тело без души как смысл и назначение цивилизации - любопытно, что в это же время множатся образы эльфов, которые также прекрасны, совершенны, вроде бы вмещают в себе всю возможную культуру - и при этом, заметьте себе, лишены бессмертной души.
Так о чем это мы? Ах да... о некроромантике.
Смерть - это запретно и неприлично, но уставшая от бессмысленной правильности и бесперспективной победы Европа хочет запретненького и неприличненького. Вы провозгласили культ тела без души? Ну и нате вам тело без души. Вампиры, зомби и маньяки вламываются в масскульт непристойными толпами. Одни прекрасны и совершенны, да еще и страдают, провоцируют на понимание и сочувствие. Другие подчеркнуто омерзительны. Третьи просто психи. Но на них ХОЧЕТСЯ смотреть - даже если сюжет предполагает противостояние оным с кромсаловом и мочиловом. Охотник на контркультурных любимцев изначально и по определению слабее, несовершеннее, неинтереснее жертвы, он в моральном проигрыше даже тогда, когда тупо мочит тупых зомбяков - ибо зомбяки есть вестники Апокалипсиса. А Европа, уставшая от себя, от сытости и безопасности, от отсутствия реальной жизни, которую подменило блуждание культуры в ей же выстроенных лабиринтах псевдореальности - эта Европа ОЧЕНЬ хочет Апокалипсиса.
Бедные Малдер и Скалли... Они искренне считали, что противостоят всего-то пакостному заговору бесчестного правительства. Если бы. Они со своей отживающей либерально-демократической колокольни шли против массовой истерии, к тому же сами будучи ее же частью. Безнадежная борьба последних героев: нельзя спасти цивилизацию, которая, конечно, очень боится злобных алиенов, мертвых или не очень, иномировых или инокультурных (страшный-страшный-внутреннеевропейский-ислам), но в глубине души только и мечтает - скорее бы пришли! Скорее бы поработили! Скорее бы исчезла эта обрыдшая надобность самому отвечать за собственную жизнь!
Хрен вам. Конца света, зомбяков и вампиров не будет. Не дождетесь.

Соавт. Hamajun

P.S. Мерит, это не по поводу вчерашней игры, это скорее по поводу "Сумерек" и прочего - давно в голове булькает ))

URL
Комментарии
2012-11-18 в 13:13 

merit_seguer
Mim, даже не думала на свой счёт принимать. Хотя позабавилась слегка, что это пишет человек, только-только отыгравший высшего вампира:).
Кстати, хорошо отыгравший, и вообще, спасибо тебе за твоё участие в игре.

Пытаюсь соотнести твои идеи с моими романами и вообще привязанностью к образу вампира. В смысле, можно ли так объяснить. Что-то не сходится, хотя, может, я себе льщу.

П.С. про роман Стокера и не только.
Я как-то раз на кафедре, где работала, нашла сборник, в котором де Сад соседствовал с Мазохом, и с ним обоими - Фрейд о природе садизма и мазохизма. Интереса ради я прочла Венеру в мехах. И заметила одну странную вещь, роднящую это произведение с "Дракулой" Брема Стокера.
Оба автора отвергают и побеждают - один вампиров, другой мазохисткое поведение. И оба автора стали прямо-таки апологетами вампиризма и мазохизма.
В смысле, у Стокера мужественные, отважные и разумные (важно - разумные!) люди ведь победили вампиров. С помощью храбрости, стойкости, разума и науки. Но очень мало кто читает в "Дракуле" именно про это. Про победу разума. Напротив, раскрутка пошла не победившего разума, а проигравшего вампира, который, по моим представлениям, олицетворял одновременно смерть, сексуальность, инстинктивное поведение (противопоставляемое разумному). В романе это всё победили, а в культуре - нет.

2012-12-10 в 14:38 

Hamajun
aka Айша
Безнадежная борьба последних героев: нельзя спасти цивилизацию, которая, конечно, очень боится злобных алиенов, мертвых или не очень, иномировых или инокультурных (страшный-страшный-внутреннеевропейский-ислам), но в глубине души только и мечтает - скорее бы пришли! Скорее бы поработили! Скорее бы исчезла эта обрыдшая надобность самому отвечать за собственную жизнь!

Ты знаешь, мне кажется здесь все на совсем так.
То ли это эпоха гламура с его "обязательным совершенством для каждого" всех подкосила, то ли это началось еще раньше, во времена аэробики/ЗОЖ и рационализации перфекционизма ("вы можете достичь совершенства, следовательно, вы должны его достигать, это вам по плечу"). В какой-то момент возникло представление о том, что ты должен соответствовать ожиданиям общества, причем эти ожидания, по большому счету, унифицировались для всех социальных слоев. Эти ожидания стали восприниматься как норма, а не как идеал. "Совершенство для всех, а если ты не совершенен - то ты гик или дурак" - как-то так. Посмотри, вполне себе ответом на эти требования стало возникновение сперва панков, а потом - социальной толерантности, как ответа на запрос о разрешении быть слабым, и не соответствовать. Причем, давление общества не сильно ослабело - массмедиа по-прежнему транслируют нам идеалы и нормы, а мы по-прежнему бежим за ними. Только сейчас к требованиям "be young and beautiful, your duty - to be beautiful. Be young and beautiful if you wanna be in love" ( Энни Леннокс, начало 90-х), прибавилось еще и требование быть успешным, толерантным и реализовавшимся. Требования растут, и никому не хоцца оказаться в роли объекта толерантности. Интенсивность давления возрастает вместе с повышением плотности медиасреды. Общество превращается в безликого тирана, причем еще и тирана, который, в общем-то, прав, потому что ничего плохого не предлагает. И авторитет его можно опровергнуть только частными фактами, на которые оно явит свою толерантность. Замкнутый круг и бессилие.
Поэтому мне кажется, что обыватель не хочет вот напрямую пиздеца, чтобы "исчезла обрыдшая надобность самому отвечать за свою жизнь", он хочет управы на этого тирана-общество. Внешнего и превосходящего его силой, потому что логикой его уже не переспоришь. Люди ждут Бога, который вернет всему истинную цену, пожалеет сирых и убогих. Второе - опционально, но главное - избавть от гнета общества, которое предписывает не только ответственность за свою жизнь, но и формы этой ответственности. А то, что в качетстве простейшего решения вопроса про избавление от общества медиа предлагают именно разрушение общества руками "злых-злых-нехороших" - так то, возможно, естественная реакция в форме родительской манипуляции. А так, повторю, люди ждут Бога. Второго пришествия.

2013-07-04 в 21:50 

Hamajun
aka Айша
не величия, но совершенства
не вирту, но фация - я ж говорю: XVI век. ))

образы эльфов, которые также прекрасны, совершенны, вроде бы вмещают в себе всю возможную культуру - и при этом, заметьте себе, лишены бессмертной души.
А ведь это концепция человека в безбожном (= лишенном посмертия) мире. Причем глазами верующего, потому что атеист или агностик вне ситуации полемики вряд ли додумался бы отдельно оговаривать отсутствие бессмертной души.

   

Речи Рёгина

главная